Шесть лет прошло с августа 2020-го, когда казалось, что перемены в Беларуси неизбежны. С тех пор ситуация в стране стала только мрачнее, а тысячи людей оказались за решеткой по политическим мотивам. В выходные в Варшаве прошла конференция «Новая Беларусь», где сотни политиков, активистов и общественных деятелей обсуждали стратегию действий и будущее нашей страны. «Зеркало» спросило у некоторых из них, когда в Беларуси возможны изменения и что может стать триггером для них.
Геннадий Коршунов, бывший директор Института социологии НАН Беларуси
— В качестве триггера может сработать почти любая вещь: событие или какой-то сдвиг. Потому что внутри страны ситуация не улучшается. Мы привыкли смотреть на курс доллара или на средний заработок как на определяющие факторы. Но сейчас они работают не очень хорошо. Потому что системная деградация идет, к сожалению, по всем направлениям.
Можно вспомнить тот же показатель поступления в вузы в 2026 году и обрушившиеся средние баллы. Это говорит о демографической проблеме — студентов не хватает. Значит, в будущем у нас не будет хватать работников еще больше, чем сейчас.
То же можно наблюдать и в системе здравоохранения. Как говорят наши медики и некоторые исследования, в Беларуси сейчас условно хорошая и условно бесплатная медицина. Подчеркиваю: условно. Она фактически сохраняется только в крупных городах, а если мы смотрим на районы, там проблемы накапливаются.
Международное внимание сейчас сфокусировано на войне, которую ведет Россия против Украины. И это также будет одним из суперважных факторов.
Если два этих триггера — системно деградирующую ситуацию в Беларуси и внешние условия — рассматривать комплексно, то можно предположить, что взорваться или повлиять на взрыв может любой фактор в любое время.
То, что мы сейчас не видим большой политизации общества, абсолютно не критично. Тут можно вспомнить 2020 год. В самом его начале взрыва не ожидал никто (я специально постфактум смотрел, что говорили политики и эксперты). И буквально за три-четыре месяца возникла революционная ситуация. Я думаю, то же самое может случиться и сейчас.
Степан Путило, основатель NEXTA
— Глядя на этот вопрос прагматично и реалистично, но слегка оптимистично, можно выбрать несколько наиболее и наименее вероятных сценариев. Наиболее реалистичные — со стопроцентной вероятностью перемены произойдут после смерти Лукашенко. Тогда ситуация изменится: или придет Россия, или начнутся другие процессы.
Второй вероятный сценарий — это смерть Путина или проигрыш России в войне. Здесь также непонятно, куда все пойдет и как.
Ну и далее — менее реалистичные сценарии. Как, например, круглый стол власти и оппозиции. Но, как здесь на конференции отмечали, для поляков в 1980-х годах это также казалось малореалистичным, а генерал Войцех Ярузельский (глава коммунистической Польши. — Прим. ред.) говорил, что не сядет за стол переговоров ни с какой оппозицией.
В общем, вариантов развития событий много — от наиболее вероятных до наименее. Но то, что перемены рано или поздно произойдут, — это любой историк подтвердит.
Когда это может случиться? Лукашенко уже почти 72 года, и чисто физически долго это продолжаться не может. Поэтому давайте так: от недели до 20−25 лет.
Виктор Бабарико, бывший глава «Белгазпромбанка» и экс-претендент на участие в президентских выборах
— Перемены будут связаны с окончанием войны в Украине. До этого события я не вижу других факторов. Кроме естественных причин. Как я однажды пошутил: неожиданное участие в хоккейном матче, кого-то неудачно уронили на лед или не так охраняли. Но событийная вещь, когда реально появится новая конструкция, — это конец войны в Украине.
И вот здесь, к сожалению, у нас очень-очень небольшой временной диапазон, и мы четко должны работать над тем, чтобы, когда это наступит, тема Беларуси звучала. Потому что сейчас я не уверен, что это происходит.
Павел Северинец, политик и экс-политзаключенный
— Очень может быть, что уже осенью, когда Путин объявит мобилизацию и Россия треснет от перенапряжения, для Беларуси распахнется окно возможностей. Возможно, даже с вылетом стекол, потому что вокруг война и это может быть очень неожиданно. Это может случиться в октябре-ноябре или в конце года. Мы должны быть готовы, поэтому времени практически не осталось.
Как показала история с ретрансляторами, окно может распахнуться хоть завтра. Буквально счет может пойти на дни. Настолько остро сейчас все, настолько серьезно. Война дронов меняет не только фронт, она меняет геополитику. А Беларусь — она на острие.
Павел Латушко, политик, глава Народного антикризисного управления
— Многие из нас слышали заявление президента Украины Владимира Зеленского, который считает, что к концу года возможно начало мирных переговоров по Украине. Если они состоятся, это как раз то время, когда мы должны добиться, чтобы одновременно прошли переговоры по ситуации в Беларуси. Это внутренний диалог, круглый стол — в один и тот же день. Когда соберутся мировые лидеры, должны быть начаты переговоры между номенклатурой режима и демократическими силами Беларуси.
— Вы много говорите о переговорах с номенклатурой. Какие-то сигналы о готовности получаете?
— Я скажу так: есть коммуникация. А есть ли ответ, есть ли сигналы — я не буду говорить.
Франак Вячорка, главный советник Светланы Тихановской
— Перемены невозможно спрогнозировать, потому что это сильно привязано к геополитическому контексту: от Украины, от силы России, ее способности выживать под давлением санкций, от единства Евросоюза, от того, какие будут итоги выборов во Франции, Германии и других странах.
Безусловно, мы заложники разных игроков. От нас зависит, воспользуемся ли мы всем этим в свою пользу. Я думаю, что следующие год-два мы поймем, куда все движется. И в принципе, есть два варианта: либо все будет хорошо, либо все будет плохо (иронично улыбается).
Нам нужно двигать это все в хорошую сторону. И желательно, чтобы перемены были мирные — это наша цель. Наша работа направлена на все, что увеличивает шансы на ненасильственные перемены, демократизацию и европеизацию Беларуси.
Александр Федута, политтехнолог и экс-политзаключенный
— Я проморгал события 2020 года — не верил в то, что такое возможно. И сейчас я не даю никаких временных прогнозов. И боюсь, что все, кто называет какие-то даты, врут.
В 2020-м триггером для Беларуси был ковид. И мы не знаем, с чего может начаться новый общественный подъем.
Денис Кучинский, директор вильнюсского Офиса Светланы Тихановской
— Определяющими будут два момента. Первый — это воля и желание беларусского народа. Мы очень часто смотрим на внешние факторы — они объективно важны. Но даже если все они сложатся в нашу пользу, но не будет воли народа, то ничего не получится.
Когда появится окно возможностей (скорее даже не окно, а форточка), нам нужно будет успеть сделать все, чтобы беларусы поняли, зачем и для чего нужны демократия и перемены.
Если говорить об объективных факторах, то это, конечно, ситуация в Украине и геополитическая обстановка. Сохранится ли в Европе та сплоченность и принципиальность в вопросе нашего региона? Насколько Беларусь и ситуация в целом будут являться приоритетом для Вашингтона, действующей и новой администраций Белого дома?
Если сужать, то для Беларуси также всегда был важен вопрос соседей: Польши и Литвы. Но думаю, что украинский фактор может быть краеугольным и судьбоносным.
До 2030 года мы сможем понять, в какую сторону будет развиваться ситуация. Это связано и с тем, что я уже перечислил, и с состоянием Александра Лукашенко и его номенклатуры. Но понятно, что мы все в этом вопросе спекулируем. Все может случиться завтра, или через пять лет, или еще позже. Но независимо от того, какие прогнозы мы даем, важно продолжать делать свое дело и иметь для беларусов предложение, которое будет лучше, чем предложение России.
Поблагодарить за статью